Перрон медленно поплыл за окном. Старенький поезд нехотя стал набирать ход. Наверное, он предпочел бы стоять себе и мирно дремать на запасных путях, но ничего не поделаешь, рано на покой.  Издав протяжный вопль недовольства, он потащился мимо шумного вокзала, мимо городских домов все дальше и дальше, в неизведанные дали.
      Я смотрела в окно и думала, что хоть поездки и не доставляют такой радости, как в детстве и юности, но поезд для меня все равно остается «машиной времени». Прошлое -  позади, будущее где-то впереди. Время замерло, лишь колеса мерно постукивают...
     Билет в этот шумный, душный, наполненный людьми и запахами вагон, пришлось покупать в спешке. В столице жила  сестра. Она должна была сопровождать сынишку  в спортивный лагерь в Крыму, но внезапно попала в больницу. Времени оставалось в обрез, я вызвалась помочь, хотя ехать, да еще в такую даль, да еще и с непоседливым шустрым племянником, было страшновато. Но последние несколько лет я много чего делала через  «не могу», осваиваясь в новой вдовьей жизни.

     В Москве удалось только перевести дух, и вновь я оказалась в поезде в шумной компании подростков, их тренеров и  мамаш. Разместившись, растолкав сумки и постелив постели- подумала, что этот поезд разительно отличается от прежнего, как породистый скакун от серой рабочей  лошадки. Полки были мягкими, обтянутыми синим велюром, кругом была чистота и порядок, а туалет пугал своими размерами, сияющим хромом и блеском зеркал. Племянник Феликс веселил меня тем, что пугался этого великолепия, особенно звуков, которые раздавались  при нажатии кнопки, и каждый раз приходилось его сопровождать, защищая от рычащего "зверя".

     Скучать уже было некогда, Филе  было то скучно, то грустно, то голодно. Почти все мальчишки были постарше, они сбивались в стайки, деловито тыкали в свои планшеты, а его приходилось все время развлекать то рисованием, то разговорами, то едой. Благо, что одно яблоко он мог жевать методично, глядя в окно и замолкая на полчаса.

     …Лагерь находился в небольшом поселке, почти на самой его окраине. Детей  разместили, наконец, по комнатам, я  заселилась  в гостиницу. Большое симпатичное здание мне понравилось. Оно стояло совсем недалеко от пляжа, номер был уютный, а главное, с балкона открывался очень хороший вид на море и поселок, и лысенькие горы, его окружавшие.
 
     В соседнем номере с шумом размещалась женщина с сыном и дочерью. Я уже видела ее в спортивном лагере. Соседка не захотела оставить детей там, а решила поселить их у себя . Женщина была приятной и симпатичной, но немного суетливой и нервозной. Она без конца теряла какие-то сумки, вещи, выговаривая то сыну, то дочери. А потом заглянула в номер, спросить, почему нет горячей воды. Так мы и познакомились. Ее тоже звали Ириной.

      Дни потекли размеренно и спокойно. Новизна пребывания на море обычно длится пару дней, а потом становится обычной работой. Утренний подъем, пляж, пока солнце милостиво греет, а не жарит от души, завтрак, поход к племяннику. Он осваивался в непривычной обстановке с большим трудом. У меня каждый раз сжималось сердце, каким маленьким и беззащитным выглядел он на фоне веселых нагловатых подростков. Я забирала его в гостиницу вечером, после пляжа, возвращаться в лагерь он не хотел, но в лагере жизнь шла по расписанию, и после моих уговоров, он нехотя плелся рядом с мной по пыльной улице обратно.

     С соседкой мы виделись мало. Она уходила обычно рано, провожая детей на тренировки, а возвращалась уже затемно. 
    Племянник, неприспособленный еще к самостоятельной жизни, конечно,  простыл, я  привезла его к себе в гостиницу, но  поправившись, он отказался возвращаться в спортивный лагерь наотрез.

     -Лучше убей! – сказал он утром.- И вообще мне здесь не нравится!
     -Где? На море или в лагере?
     -Нет, в этом мире. Лучше бы я и не родился. Командуют, мучают, ругают, мальчишки смеются. Это плохой мир!
     «Устами младенца…» подумала я. «И , правда, так порой несладко, но у него-то откуда это отношение к миру?»
     -Может быть, - сказала я ему. – Только раз родился - живи и радуйся! А потом, ну что плохого? Вот осенью в школу пойдешь, а там столько интересного. И хороших друзей там всегда найти можно. И дома тебя все любят. А вырастешь - сам будешь командир. Захочешь, будешь, как папа, в разные страны летать, а захочешь- будешь спортсменом.
     - А собаку можно будет завести?
     -Легко! Хоть двух собак заведешь!

     Племянник задумался.
     -Когда я вырасту, я на тебе женюсь.
     Посмеялась.
     -Спасибо, конечно. Ну,  во-первых, на тетках не женятся, а во- вторых, это ты вырастешь, а я стану старенькая.
     -Как бабушка?
     - Надеюсь!
     -Ну ладно, - согласился он.- Я тогда на  молодой женюсь.
     - Конечно. Видишь,  сколько всего еще будет. А в лагерь  и в самом деле, тебе возвращаться не надо. Я поговорю с тренером,  все равно на тренировки нельзя после болезни. Давай, пойдем сейчас на море, поймаешь большую медузу, а потом купим пироги с вишней и еще модель самолета, которая тебе понравилась. Здорово?
     -Здорово!- обрадовался  он.

      Сходили в лагерь, забрали вещи.

      Феликс весело   возился в песке в компании двух ребятишек, а я  долго смотрела на море и думала о том, как все просто, и как все сложно в это мире, и все так перепутано, и как трудно взглянуть на жизнь по-другому и научиться радоваться мелочам.

     Через пару дней  мы с племянником  привычно завтракали на балконе, любуясь морем. Соседка вышла на балкон и стала нервно сервировать для завтрака свой столик. А потом она села на стул и разрыдалась .  Я  не могу видеть плачущих женщин, потому поспешила к ней. Мы разговорились.
Оказалось, она потеряла любимого человека, да еще дочь с самого рождения неизлечимо больна –диабет! Сегодня утром сахар не измерила вовремя, цифры были жуткие- накричала на нее, перепугалась. Кто бы мог подумать? Веселая спортивная девчонка!

     После этого разговора мы сдружились, чувствуя   друг  в  друге родственные души. Вечерами  сидели на диване, глядели на море и разговаривали  обо всем, удивляясь , как перекликаются судьбы людей. Сын соседки развлекал Феликса каким-то совместными играми в ноутбуке... Мир и тишина...и море... 

- Видел?- спросила я племянника.- Девочка Соня-то нескольеко раз в день палец колет иглой- уровеь сахара в крови измеряет. А потом укол себе делает! Сама! Потому что ей без этого жить невозможно!

- Правда?- удивляется он.

- Увы, а ты еще ворчал на жизнь. А посмотри, девочка какая веселая! Смеется, бегает, в соревнованиях участвует. Вот так  жить надо! 

     Задумывается.

       ...Увы, все хорошее в жизни заканчивается быстро! Дни отдыха пролетели. Пора было паковать чемоданы в обратную дорогу.

     Племянник заметно загорел, бех устали купался в море, стал спокойней.

Вечерами мы подолгу разговаривали «за жизнь»...

- Вот видишь! Есть же в жизни хорошеее...и это море...и мальчишки разные бывают...в школу пойдешь- найдешь себе там хороших друзей...и с девочками тоже надо по-другому общаться...вот девочка из номера напротив-ходила, скучала...нет чтоб с ней познакомиться- ты ты ей всё рожицы строил...

- А как с ней знакомиться?

- Как! Подошел...галантно как-то надо...представился- я, мол, Феликс...разговор завязал- спросил что-то...в школе есть такие- девочка нравится, так сразу за косу ее дернуть надо, а кому это понравится? Вот завтра у нас еще день отдыха- так проведи эксперимент- подойди и познакомся! А еще нам надо завтра сувениры купить- маме с папой подаришь! Только сразу предупреждаю- в прошлый раз прятался от меня в этих ларьках, а я нервничала- тебя теряла. Это не дело! Сейчас это чужая страна...видел, какие недовольные пограничники по поезду ходили- документы наши проверяли? Это не шутки! Потеряешься- где искать?

- Как чужая? Они же как мы разговаривают?

- Так уж вот так....

     Поговорили про страну и историю.

     На следующий прошлись по рядам лавлчек. Теперь он сам боялся потеряться в чужой стране- держался возле. А после обеда бегал уже по лестницам гостиницы, играя с девочкой. Познакомился! Эксперимент вполне удался
     

       … На перроне в Москве нас встретили оба родителя. Феликс кинулся к ним, я выдохнула!)

     Ирина мне писала иногда...спрашивала и про Феликса.

- Хороший мальчишка,умный ...спорт не бросил?

- Нет,- отвечала я.- Школьник уже, нагрузка, а его помимо спорта его еще и в музыкальную школу записали...и он делает там успехи- музыкальный оказался...

     Дети растут быстро. Незаметно вытягиваются. Не успел оглянуться- а уже твой племянник выше тебя ростом. 

 - Я поваром буду,- объявлял он в очередной мой приезд. Каждый раз это была какая-то новая профессия.

- Здорово!- говорила я.- Хорошая работа, но сложная. А вообще-то если есть такие наклонности- вон, кухня, всяких приспособлений полно! Дерзай! А то чаще бабушка возле плиты крутится...

     Он был по-прежнему чувствителен к несправедливости, категоричен в суждениях.  Увлечения, разочарования, поиски смыслов, своей религии- все как у всех. Трудно быть молодым!

     Отец часто брал его в путешествия. А он любил больше сам что-то копать, сажать и бродить по лесу, собирая грибы, мечтал с удочкой где-то посидеть...

     Я приехала в гости осенью. В мае ему исполнилось 18. 

- В другую страну поеду на учебу!- сказал он. – Документы делаем... а сейчас я в магазине работаю, чтоб свои деньги были...

     Чувствовалось, что эти перемены его нервируют, но и радуют одновременно.

Вырос, теперь все сам! Ответственная пора.

      Вышли из гостей- 16 летие племянницы отмечали. Прощались, мне скоро домой. В последний день августа холодина была как в октябре. А он в футболке.

- Тетя Ира! Давайте прощаться, а то ведь больше не увидимся,- сказал он мне- высокий вихрастый худенький...- я ведь уеду надолго, может, навсегда.

- Ну что ты!- сказала я ему, обнимая на прощание.- Думаю- увижу тебя еще...может,  и не поедешь...мало ли...обстановка в стране...все так зыбко в этом мире...

     И я его увидела...действительно...когда в ноябре прилетела на его похороны. И мне все казалось, что я вижу дурной сон...

     Он сгорел от рака за пару месяцев.

...Безутешный страдающий до невозможности отец, которого мучает- что его сын так мало увидел, так мало почувствовал, не женился, не увидел своего ребенка, и еще много разных не...- поставил на кладбище его бронзовый бюст... вихрастый мальчишка в своей любимой курточке с перекрещенными на груди руками.

    Отец гладит его руки...я подхожу, тоже глажу длинные «музыкальные» пальцы...они такие же холодные, как в тот невыносимый день прощания, когда мы все гладили эти  руки нашего мальчика...

    Накрапывает дождик.  Я смотрю на памятник...дождинки, как слезы стекают по бронзовому лицу.